26.11.2015

Иногда идет снег

Зачем ты пишешь?" - спрашивает меня снова. "А ты попробуй не писать" – буркнул я в ответ, демонстративно повернувшись спиной. Скрестив руки на груди, разглядываю геометрический узор на стене. Ну к чему эти дурацкие вопросы, вечно приходит не вовремя и начинает спрашивать: зачем, как, да почему. Неужели неясно? 

Приглушенный вздох за спиной, бросаю взгляд через плечо. Ну что тут скажешь, волнуется, конечно, понимаю. Да и я тоже хорош, надулся как младенец, которому не дали конфету.

-Снова бардак – ее стандартная фраза, обычно следует между «Как дела?» и «Слушай, я вот тут…» . 

-Ну, бардак, да, ты же знаешь, у меня творческий беспорядок - улыбаясь, говорю я и обнимаю ее за плечи, - Ань, ну ты же меня знаешь, я..

-Знаю, без меня пропал бы, зарос грязью и мхом в своей берлоге, кстати, когда брился-то в последний раз, в зеркало хоть смотришь иногда? – взгляд голубых глаз оценивающе скользит по моему лицу.

Потираю рукой растительность на щеке. Да уж, и впрямь стоило бы привести себя в порядок, знал ведь, что придет. 

Анька уже принялась заправлять кровать, разглаживая складочки на постельном белье с китайскими иероглифами. 
Берлогой, она называла мою квартиру: обыкновенная двушка, стандартный евроремонт с натяжными потолками и стеклопакетами, серые обои, из разряда тех, что были модными несколько лет назад, хороший ламинат на полу, большой телевизор на стене и мебель из Икеи. Пылесосил я исправно раз в неделю, мусор выкидывал ежедневно, благословенен будет тот, кто придумал мусоропровод. Но у Аньки был пунктик на чистоту, так что «разгром и бардак» у меня, по ее мнению, царил часто. А комья пыли она умудрялась найти где угодно.

-Как там твой котяра? Можно поздравлять с первым прыжком? – подмигиваю я ей, облокотившись на стол. 

-Дурень, он чуть не разбился. Лапу даже вывихнул. Мы с отцом полдня в клинике проторчали, - объясняет она, а голос дрожит, видно, что беспокоится за кота-парашютиста или камикадзе, решившего сигануть с десятого этажа.

-Все хорошо, что хорошо кончается, - заключаю я в ответ, пытаясь придать голосу наибольшую мягкость.

- Илья, скажи тебе правда все равно? – заявляет она ни с того ни с сего. И серьезно смотрит на меня, правда не на глаза, а куда-то на тапки. Все время так делает, когда волнуется.

- Все равно? Это ты сейчас о чем?

- О тебе, о нас, тебе двадцать семь, а ты черти чем занимаешься, – с назидательной интонацией произносит она, так обычно учительница бранит распоясавшегося мальца.

«Черти чем» Анька называла мою подработку. С тех пор как год назад я ушел, точнее сказать меня турнули из одной приличной фирмы, где я числился сисадмином, я зарабатывал себе на хлеб преимущественно написанием курсовых, рефератов и тому подобного для ленивых студентов, да временами появлялась какая-нибудь халтурка вроде ремонта чьего-то компа. 

Родители мой уход с предыдущего места работы не оценили, и даже когда я в красках расписал им, что работают там одни козлы, а директор самый главный козел, и вообще таким криворуким как они компьютер доверить нельзя. О чем я в общем-то однажды громогласно сообщил всему коллективу, забравшись на стол, с клавиатурой в руке, как Ленин на броневик. Сомневаюсь, что Владимир Ильич с клавой вещал, но представлял я себя в этот момент именно так. На следующий день меня уволили. Правда, охранник на прощание дружелюбно похлопал по плечу, сообщив, что концерт я устроил отменный.

Честно говоря, я собирался посвятить все время написанию романа, но через пару недель кончилась заначка и, осознав, что сидеть на шее у родителей мне будет совестно, решил найти себе какую-никакую работенку. Вот я и стал, не отрываясь так сказать от производства, клепать нерадивым ỳчащимся научные труды, а в перерывах заниматься своей книгой.

В последнее время с ней дела шли плохо, с трудом удавалось выдавить из себя пару предложений в день. Я даже подумывал уехать куда-нибудь в глушь, снять дом у реки, дабы в тишине и покое полностью погрузиться в сочинительство. Аньку бы с собой захватил, она, когда не возмущалась, очень даже любила поджав ноги сидеть на кресле рядом со мной и смотреть как я пишу. Потом, отобрав у меня ноутбук и вопреки моим протестам, вслух читала написанное.

- Илья, я серьезно.

- Ань, ну почему черти чем, а? Я что с голоду умираю? Нет. Мне вполне на все хватает, скоро сессия, у меня опять завал работы будет, к тому же я откладываю немного, ты же знаешь.

- Я не о том, ты мог бы заниматься чем-то более серьезным, понимаешь. Ты ведь умный, образование хорошее, мог бы сейчас солидную должность занимать, если бы не психанул тогда. 

- Так бы они меня и повысили, жди. Сразу бы до президента компании.

- Ну что ты вечно ерничаешь, а? Я же о тебе забочусь! Встречалась недавно с бывшими одногрупницами из универа, так у всех мужья на приличных местах работают. Поспрашивала, и тебя бы могли помочь устроить.

- Эге, тебе за меня стыдно, что ли? Твои Машки-Наташки наплели, может тебе с три короба, хвастались невесть чем, а ты и рада уши развесить, - с долей отчаяния в голосе говорю я. 

- Ничего они не наплели! И да, если хочешь, мне было стыдно, что ты сидишь тут целыми днями непонятно чем занимаешься, да все о признании мечтаешь, литератор великий. Илья, спустись уже на землю, твой роман денег тебе не принесет.

- А тебе значит, нужны деньги? – сквозь зубы выдавливаю из себя.

- Нет, черт возьми, мне нужна стабильность, и что бы в холодильнике у тебя еда была, а не две бутылки пива и пачка майонеза! 

-Там еще пельмени есть, - пытаюсь закончить разговор, предчувствуя стремительное соскальзывание в пропасть.

- И чтобы выглядел ты как человек, а не пугал народ своей лохматой головой, и..

- И кольцо на пальце, - добавляю я.

- Да! И что с того, - уже раскрасневшись, кричит она, и тут же начинает рыдать.

Обидел. Конечно, обидел, понимаю. Но сама виновата. Не нравится ей, чем я занимаюсь, видите ли. Естественно было бы лучше, если бы я ее на встречу с подругами на дорогой тачке привез, чтоб ей точно не стыдно было. Потирая пальцами лоб между бровей, хватаю пачку Винстона со стола, и выхожу на балкон.

Холодный ветер ударяет в лицо. Зря все-таки выскочит в одной футболке. 

Ноябрь, выдался морозным, уже как две недели город накрыло снежным колпаком. Солнце, уже по-зимнему холодное, бледным пятном светило над старым зданием завода, среди труб из красного кирпича. Вдалеке виднелось туманное зеркало реки, которая не успела еще замерзнуть окончательно. 

Знобящий холод заставлял меня подрагивать. Казалось, что каждая затяжка должна хоть немного согревать меня, но это было не так. Я смотрел на реку и пытался вспомнить ходят ли по ней корабли. Река была широкой, в детстве я часто в ней купался, да и сейчас летом мы бывало выбирались с друзьями туда на шашлыки. Хотя хороший пляж бы на другой стороне, там, где живут родители, и где раньше жил я. 

Лодки, там частенько можно было увидеть рыбаков на маленьких катерках и совсем ржавых посудинах, бестолково торчащих там целыми днями, говорили рыбы мало, но все-таки умудрялись что-то поймать.

Но я думал о больших кораблях, о тех, что увозят матросов в открытое море, хотя я понятия не имел в какое море в итоге впадает эта река, я был уверен в том, что в какое-то да впадает. И как было бы хорошо уйти на таком корабле, куда-нибудь к берегам Арктики, хотя нет, лучше куда-нибудь, где потеплее.

Не знаю, чего я так привязался к этим кораблям. В детстве я мечтал стать капитаном, а стал программистом, как это, в общем-то и случается с детскими мечтами. 

Замечтавшись, не заметил, как пошел снег. Повалил, хлопьями, будто упал белый занавес, так что соседнего дома было не видно. 

Докурив, я поборол желание выбросить окурок с балкона и затолкал его в банку из под шпрот, служившую пепельницей.

- Ань, ты прости меня, - сказал я, возвращаясь в комнату. 

Она, съежившись, сидела на краю кровати, с заплаканным лицом и изредка всхлипывала.

- Знаешь, все у нас будет, и работу я найду нормальную, если ты так хочешь и побреюсь наконец. Там чайник вскипел уже, пойдем, у меня, кажется, где-то завалялся пакетик твоего любимого зеленого чая.

13 комментариев:

  1. эх, будет ли... чувство такое, что это лишь обещания из жалости

    реалистично очень написано, жизненно

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Я и сама не знаю от жалости это, или правда

      Удалить
  2. Все будет... Хочется, чтобы было, чтобы не пустые обещания. Катя, мне очень понравился этот рассказ!!!

    ОтветитьУдалить
  3. Ради дорого человека мы готовы хоть горы свернуть. Единственное, что мне не нравится в людях, так это быть как все.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. "Как все" очень размытое определение, поэтому я с тобой и согласна и несогласна одновременно) Все зависит от того, что под этим подразумевается.

      Удалить
  4. Ради дорого человека мы готовы хоть горы свернуть. Единственное, что мне не нравится в людях, так это быть как все.

    ОтветитьУдалить
  5. безаппеляционно жизненно

    ОтветитьУдалить
  6. Так просто и так красиво. Ох, кого-то мне этот молодой писатель очень сильно напоминает...)

    ОтветитьУдалить